Мангадхаи

Мангадхаи в бурятских улигерах — чудовища со множеством голов и рогов. Мангадхаи различаются друг от друга не только количеством голов (13, 33, 67, 77, 108, 300, 500, 600, 1008) но и тем, что они представлены на различных ступенях развития образа от зооморфного к антропоморфному. В одних преобладает животное начало, а другие наделены в большей степени человеческими чертами.

В «Абай Гэсэр хубуне» митурайский мангадхай описывается как чудовище с огромной пастью, проглатывающее все, что попадется на его пути. Поглощение мангадхаем героя обычно заканчивается победой последнего. Если животные — поглотители, как например, собака Гуриг, становятся побратимами героя, то мангадхай, спасая свою жизнь, предает свою сородичей, приводит их к Гэсэру.

Иногда герой обманом расправляется с чудовищем. Гэсэр представляется 108-головому мангадхаю врачевателем. Связав ему руки и ноги веревкой с его согласия, Гэсэр выплескивает в глаза чудовищу расплавленный свинец. Несмотря на свою исполинскую силу, мангадхай легко поддается обману. Другие же напротив, коварны и хитры, способны на сложную интригу. 108-головый мангадхай склоняет баторов Гэсэра к измене, обещая им лучшую, чем у прежнего хозяина, жизнь. Он стремится завладеть кочевьями и женой богатыря. Старуха-мангадхайка склоняла Гагурай Ногон, вторую жену Гэсэра, создать новую семью с ее сыном Ебсоголдоем, играя на самолюбии дочери тенгрия.

Мангадхаи связаны между собой узами родства. В их жизни сохранены черты матриархального уклада жизни. У старушек-мангадхаек хранятся души чудовищ. Самой старшей, главной среди мангадхаек считается 97-летняя бабушка по материнской лини Ехэ Холхи тоодэй. У нее хранятся души мангадхаев. Старуха живет у Черного моря, в каменном гроте, обладает колдовской силой и является источником всех бедствий.

Эволюционизируясь, мангадхаи становятся обитателями подземного мира. Они живут отдельными семьями, разводят скот, а захваченных баторов заставляют пасти телят. Картину жизни в подземелье мы встречаем только в улигере «Осодор Мэргэн», что, вероятно, является сравнительно поздним образованием. В отличие от мангадхаев, способных проглотить все живое без разбору, подземные обитатели являются каннибалами.

Хухэрдзй Мэргэн и Алтан Шагай — сыновья Осодора Мэргэна, попадают к мангадхаям-людоедам разными путями: первый проваливается в глубокую яму, выполняя поручение тестя, второй спускается в подземелье с помощью птицы Хан Хэрдиг, чтобы добыть желчь мангадхая для больной тещи (одна из форм брачного испытания героя).

Способ борьбы Хухэрдэй Мэргэна с мангадхаем несколько архаичен по сравнению с единоборством Алтан Шагая. В первом случае наблюдается традиционная погоня за душой мангадхая, ловля ее, описание расправы с младенцами, выпавшими из утробы мангадхайки. А Алтан Шагай, выполняя поручение тестя, проявляет хитрость. В отсутствие мангадхаев-родителей богатырь убивает их детей, тела бросает в котел, а головы их рядами кладет на постель. Ничего не подозревающие чудовища съедают мясо своих детей. Обнаружив обман, они бросаются в погоню за богатырем. Пробегая по льду, Алтан Шагай бросает им желудок, наполненный кровью сыновей мангадхаев. Улучив удобный момент, он срубает голову мангадхаю. Взяв его желчь, герой сжигает противника, а пепел разбрасывает по ветру.

Эти чудовища произошли, по словам Гэсэра, от сброшенных им с неба частей тела Атай Улана, главы восточных небожителей. Мангадхаи — не единственные существа, приносящие зло людям. Герой борется с воронами, желтым гигантским комаром, с бешеными волками, со змеем, Галхан Нурма ханом и со старухами-чудовищами.

У них нет множества голов и рогов, как у мангадхаев, некоторые напоминают своим видом старух с чертами животного, с остроконечными подбородками, седыми головами, с одним глазом и единственным зубом во рту. Это сильные и страшные противники, у которых хранятся души мангадхаев, своим грудным молоком они придают силу ослабшим. Данные признаки позволяют предполагать, что эти существа имели независимое от мангадхаев происхождение. Вероятно, образы матерей, бабушек мангадхаев восходят к культу мифической матери-прародительницы. Однако с изменением социально-общественных отношений они стали отрицательными персонажами.

В поздних записях эпических сказаний жен мангадхаев иногда называют «эмэ мангадхай, мангадхайн изы» (мангадхайка, жена мангадхая). Установление родственных связей их с мангадхаями, очевидно, результат более позднего осмысления. Мангадхаи же, по всей вероятности, несмотря на древность их происхождения, не значились в ранней эпике эхирит-булагатов в качестве обозначения чудовищ. Так, в «Айдурай Мэргэне», одном из самых архаичных эпических сюжетов, нет мангадхаев. В нем воспеваются магическая сила и героизм женщины — сестры Айдурай Мэргэна.

В эхирит-булагатских улигерах отсутствуют мотивы борьбы героинь с мангадхаями, с ними обычно сражаются мужчины-богатыри. Но не исключено, что в иной эпической традиции возможно противоборство женщин и мангадхаев. В двух небольших повествованиях «Алак Булак басаган» и «Эрэк Дурэк басаган», записанных в Унге, героини борются с мангадхаями, не желая стать женами чудовищ. Они одолевают врага с помощью верных друзей-покровителей.

Можно предположить, что мангадхаи пришли на смену другим образам. Само название этих чудовищ: мангадхай (мангад хугшин ахай, мангад гахай) включает заимствованное слово «мангад», этимология которого еще не получила удовлетворительного объяснения. Возможно, неопределенностью смысла этого слова вызвано прибавление к нему слова «гахай» (кабан, свинья), конкретизирующего смысл обозначения чудовищ. Затем в связи с антропоморфизацией возникли формы мангад ахай — «ахай» (брат) или просто «мангадхай».

По свидетельству С. Ю. Неклюдова, слово, обозначающее фольклорно-мифологическое чудовище в разных фонетических вариантах (мангус, мангад, мангадхай, мангаа, джал-маус, моос), широко представлено не только в эпосе всех монгольских народов, но и в эпосе некоторых тюркских (алтайцев, киргизов) народов. В эпосе монголов чудовищ называют мангусами, в бурятском — мангад. Тунгусо-маньчжурское слово «манги» имеет следующие значения: медведь — дух предков, дух — хозяин Нижнего мира, богатырь, великан, чудовище.

По мнению М. П. Хомонова, «слово мангус (мангад) обозначает маленьких зверей, пожирающих змей». Но вызывает сомнения, может ли маленький зверек мангуста (а не мангус) стать прообразом могучего чудовища со многими головами, рогами? Н. О. Шаракшинова видит в них олицетворение стихийных сил природы, позднее — социальные силы.

Поделитесь с друзьями в социальных сетях: